Житие святых благоверных князя Петра и княгини Февронии

Жизнеописание святых Петра и Февронии Муромских в исторической и научной перспективе

Предисловие

    Святые Петр и Феврония и их история любви не осталась лишь красивым чувством, но нашла свое воплощение в браке и семейной жизни, построенной по христианским заповедям. Так что история любви претворилась в историю семьи, устремленной к небу. Благодаря этой устремленности, святые Петр и Феврония преодолели все внешние скорби, непростые жизненные обстоятельства – болезнь, злобу людскую, изгнание княжеской четы из Мурома. Даже смерть не в силах была разлучить любящих – вместе они отходят ко Господу. И после смерти, несмотря на все людские ухищрения, стремившиеся разлучить их, не только духовно, но и телами почивают вместе, утверждая одновременно любовь небесную и земную.

    Святые Петр и Феврония являются примером для многих православных семей – они считаются покровителями брака. С молитвой к ним обращаются, прося помощи в обретении семейного счастья, рождении детей, исцеления от болезней и помощи в других житейских делах. И по молитвам святых получают просимое – тому множество примеров.

    Поэтому почитание святых Петра и Февронии разрастается с каждым годом. День их памяти торжественно отмечается не только в Муроме, где в Свято-Троицкой обители почивают их мощи, но и по всей России, Украине и Беларуси.

    К этому дню приурочены мероприятия, направленные на популяризацию семейных ценностей. Таким образом почитание святых Петра и Февронии становится делом не только церковным, но и государственным.

    Но, к сожалению, найти какую-либо достоверную информацию о святых Петре и Февронии нелегко. Даже самое известное произведение на эту тему – «Повесть о Петре и Февронии» – не всегда доступно широкому читателю.

    Еще до революции был произведен ряд научных изысканий о святых, но в советские годы эти изыскания фактически полностью прекратились.

    Лишь в последние несколько десятилетий в Муроме были возобновлены научные изыскания – и светские и церковные – о святых князе и княгине Муромских.

    Однако монографии на основе этих изысканий, изданные в рамках Уваровских чтений, по большей части написаны научным языком и не предназначены для широкого читателя, хотя есть и исключения.

Жизнеописание

 О святых князе Петре и княгине Февронии, почитающихся в народе покровителями любви и брака, достоверно известно крайне мало. Пространная «Повесть о Петре и Февронии»(помещена ниже), составленная священником Ермолаем по благословению святителя Макария, была признана художественным произведением и не вошла в сборники Житий, составленных митрополитом Макарием.

    Даже имена, под которыми они прославлены и поныне вызывают споры, поскольку неясно какие имена у князя и княгини были крещальными, а какие иноческими. Так, по мнению одних исследователей – Петр и Феврония – крещальные имена благоверных князя и княгини. А по версии других – Петр и Феврония – имена иноческие, а крещальными именами князя и княгини являются упомянутые в летописи имена Давид и Евфросиния. Но в любом случае мы почитаем их как благоверного князя Петра и благоверную княгиню Февронию.

Происхождение

 Благоверный князь Петр был потомком Ярослава Святославича, прославленного Церковью под монашеским именем Константина – младшего сына князя Святослава Ярославича Черниговского. Согласно летописным источникам Петр был вторым сыном Муромского князя Юрия Владимировича.

Князь Константин (Ростислав) креститель Мурома умер в 1129 году, оставил удел сыновьям Юрию, Святославу и Ростиславу. Они перессорились, от Муромского отделилось и Рязанское княжество.

Князь Юрий много воевал с половцами в 1164 году участвовал в большом походе против волжских булгар совместно с князем Андреем Боголюбским. Муромский князь всегда поддерживал великого Киевского князя. Умер 19 января 1174 года. После него остались два сына: Владимир и Давид. Братья Петра: Единственный упомянутый в летописях старший брат Владимир (Павел) умер в 1203 (1204) году. Княжил в Муроме после смерти своего отца Юрия (Георгия). Много воевал против камских и волжских булгар. Братья были дружны, конфликтов из за власти между братьями история не помнит. Других братьев не было или умерли во младенчестве или ни чем в истории себя не зарекомендовали. Оба брата участвовали в военных походах. Причина смерти не упоминается.

    2До нас не дошло никаких сведений о детстве и юности благоверного князя Петра. Ни летописи, ни житие не донесли до нас никаких подробностей. Лишь «Повесть» сохранила романтическую историю о змее, прилетавшем к невестке святого и за это убитым князем Петром. Но, к сожалению, никакого подтверждения этой удивительной истории нет. Некоторые из исследователей видят здесь аллегорию, а другие – пережитки славянской мифологии.

    В этом плане супруге князя Петра, благоверной княгине Февронии, повезло больше. Хотя летописи и вовсе не упоминают о ней, а в официальной житийной версии говорится лишь то, что она «происходила из благочестивого рода». Однако о ней сохранилось множество народных преданий – часть из них нашла свое отражение в «Повести».

    3Согласно преданиям, происхождение будущей княгини Февронии было необычно – она была дочерью простого бортника-древолаза, собирающего мед диких пчел. Родина ее – небольшая деревенька Ласково под Рязанью. Надо заметить, что деревня эта существует и поныне и земляки не забыли святую Февронию.

    Однако в детстве и юности ее отношения с земляками не складывались. Она была девушкой весьма неординарной – одновременно мечтательной и набожной. До сих пор в Ласково показывают орешник, где Феврония подолгу молилась под ореховым кустом. Такой выбор места для молитвы вызывал удивление у ее земляков. Еще более их удивляло ее пренебрежение традициями и обычаями, сохранившимися с языческих времен. Отголоски пренебрежения обычаями нашли свое отражение и в «Повести» – там говорится, что посланный князем отрок застал Февронию за ткацким станком – дело было летом, а в то время считалось, что заниматься ткачеством можно лишь зимой, дабы не обидеть духов-покровителей. Но Феврония не обращала внимания на такие суеверия. За это изумленные односельчане почитали Февронию юродивой и нередко обзывали дурочкой.

    К тому же Феврония была лекаркой и приручала диких животных, что также неоднозначно воспринималось ее земляками. Они подозревали, что Феврония занимается колдовством, или даже более того – суеверные люди считали ее воплощением некой потусторонней силы – почти языческой богиней. Так что в родном Ласково Февронию не слишком любили и побаивались.

Знакомство

 Как произошло знакомство будущих супругов – также точно неизвестно – ни житие, ни летописи – ничего не говорят об этом. Лишь «Повесть» рассказывает о том, как могли познакомиться наследник Муромского княжества и дочь древолаза-бортника. Согласно версии, данной в «Повести», после поединка со змеем князь Петр покрылся струпьями от брызг змеиной крови.6

    Эта легендарная версия по-разному толкуется исследователями. Большинство предполагает, что молодой князь был болен проказой – неизлечимой инфекционной болезнью. Однако, среди современных исследователей есть и те, кто предполагает, что князь Петр действительно был укушен змеей и страдал от осложнений, связанных со змеиным укусом – в «Повести» говорится, что помимо струпьев, покрывших его, князь от болезни не мог ни сидеть, ни ходить. Из этого делается вывод о частичной парализации и, как следствие, пролежнях. Но все это лишь версии – чем был болен князь – неизвестно.

    Далее «Повесть» рассказывает о том, что, ища исцеления, князь послал своих слуг в Рязанскую землю, славящуюся своими лекарями. Один из них и забрел в Ласково, где жила Феврония.

    Что было дальше? Точного ответа также нет – есть лишь множество мнений, основанных на романтическом повествовании отца Ермолая (в монашестве Еразма). Кто-то говорит о том, что Петр получил исцеление благодаря молитвам Февронии. Другие, напротив – полагают, что князь был вылечен благодаря лекарским секретам, ведомым юной девушке. Некоторые даже, подобно древним ласковцам, подозревают Февронию в колдовстве.

    Действительно ли, что князь поначалу отказался жениться на Февронии, и лишь вылеченный ею вторично согласился взять ее в жены? – Это вопрос без ответа. Есть лишь ряд различных мнений на эту тему.

    Но достоверно известно то, что Петр – наследник Муромского престола – просил руки незнатной дочери древолаза-бортника Февронии и получил ее согласие на брак.

Свадьба

 13Согласно преданиям, до сих пор бытующим в Ласково, венчание было назначено на Петров день (празднование святых апостолов Петра и Павла). И, надо заметить, эти предания совпадают с некоторыми историческими сведениями, особенно в том случае, если крещальным именем князя было именно – Петр. Многие князья старались приурочить свадьбу к собственному дню ангела – в том случае, если день ангела приходился не на один из больших постов.11

    Рассказывая о венчании в Петров день, ласковцы добавляют, что Феврония, говоря о будущей свадьбе, предсказала – венчаться они поедут на санях. Поскольку дело было летом – никто не поверил ее словам. Но настал Петров день – и вдруг – ни с того, ни с сего выпал обильный снег. Несмотря на то, что он быстро растаял, в церковь невесте пришлось ехать на санях.

    Когда после венчания молодые ненадолго заехали в дом родителей невесты, односельчане до самого венчания не верившие, что муромский князь женится на Февронии, начали насмехаться, что князь взял за себя дурочку. Насмешки в самый день свадьбы, в конце концов, вывели Февронию из себя. И она сказала: «Не расти больше Ласкову». И с тех пор было в Ласкове шесть изб до тех пор, пока в 90-х годах XX века ни выстроили здесь часовню в честь святых Петра и Февронии. Так говорится в ласковских преданиях.

    В тот же день молодые уехали в Муром, где княжил старший брат Петра.

В Муроме и не только

 Говоря о том, какой была жизнь молодой супружеской пары в Муроме, житие ограничивается лишь общими фразами: «любили чистоту и целомудрие и всегда были милостивыми, справедливыми и кроткими. Они избавляли от власти обижающих тех, кто подвергался обидам, достойно чтили лиц иноческого и священнического звания, подавая им материальные пособия, с великим милосердием относились к бедным и усердно упражнялись в посте и воздержании».

    «Повесть» и местные предания говорят об этом более конкретно. Бояре невзлюбили молодую княгиню-простолюдинку. Сразу же поползли слухи о странностях княгини Февронии. Так же как в свое время односельчане, бояре обвиняли ее то в юродстве, то в колдовстве. Но княгиня Феврония держалась безупречно, так что обвинить ее в чем-то конкретном никто не мог.15

    Тем паче, что совместная жизнь Петра и Февронии складывалась как нельзя лучше. Несмотря на то, что брак был неравным, и, с точки зрения некоторых, вынужденным – недаром же вошла в «Повесть» версия о том, что князь никак не хотел жениться на дочери бортника. Но, вопреки сплетням недоброжелателей, брак Петра и Февронии был счастливым.

    Словно какая особая благодать почила на этой супружеской паре. Еще до того, как Петр стал полновластным Муромским государем, ходя под рукой старшего брата, эту пару очень любили приглашать на княжеские свадьбы. Несколько раз в летописях в качестве самых почетных свадебных гостей упоминается наследник Муромского престола «с княгинею своею». Хотя Муромское княжество было одним из самых незначительных, а Петр (Давид) даже не был полновластным муромским князем. Вывод, который можно сделать из всего сказанного – пара святых Петра и Февронии являла окружающим пример супружеского согласия и христианского благочестия.7

    Конечно, это внешняя сторона жизни благоверной супружеской четы. Их внутренняя жизнь, подобно, как и у других прославленных Церковью в лике праведников, по большей части, к сожалению, скрыта от нас. И летописи и «Повесть», и житие, и даже местные предания умалчивают о каких-либо подробностях.

Муромский Князь16

Примерно в 1203–1204 годах скончался Муромский князь Владимир Юрьевич – тот самый, в котором исследователи видят прототип упомянутого в «Повести» князя Павла. Его младший брат Петр (Давид) становится полновластным муромским князем.

    Но в Муроме, подобно и другим городам, возникшим самопроизвольно – в точке ли пересечения торговых путей или же в центрах древних племенных союзов – княжеская власть была не сильна. Князь вынужден был считаться и с властью народного веча и с сильным влиянием местных боярских родов.

    А муромские бояре были изначально недовольны новым князем. И «Повесть», и местные муромские предания говорят о том, что бояре были оскорблены выбором князя Петра, женившегося на простолюдинке Февронии.

    Да и собственный нрав князя не внушал боярам почтения – они считали своего нового государя бесхарактерным человеком, ни в чем не смевшим выйти из воли великого князя Владимирского. Причем служил он повелителю северо-восточной Руси не ради выгоды – когда великий князь Всеволод Юрьевич старался наделить верного муромского князя чужими городами, он при первой же возможности избавлялся от таких даров. Здесь надо заметить, что такая политика муромского князя позволяла ему жить в мире и с могущественным владимирским князем и с ближайшими соседями и родичами – рязанскими князьями, враждовавшими с великим князем владимирским – Всеволодом Большое Гнездо. Следствием миролюбия князя была безопасность Муромского княжества от нападений более сильных соседей. Однако, бояре не всегда понимали своего князя и не одобряли его поведения.

    В конце концов, неприятие княжеской семьи и непонимание политики князя привело к тому, что бояре попытались изгнать своего князя из города.

Жизнь в шалаше

 Неизвестно, сколько правил князь Петр Муромом до того, как местные бояре решили «показать путь» своему князю. Однако и «Повесть», и местные предания единодушно называют причину – незнатное происхождение его княгини. Надо заметить, что эту причину изгнания князя из города выдвигали не только в случае святых Петра и Февронии. За это же были изгнаны из Новгорода несколько князей и князь из западного Галича – гордые бояре не желали кланяться княгиням невысокого происхождения.

    Поэтому они потребовали, чтобы князь «отпустил» незнатную жену. Местные предания говорят, что в тот раз бояре припомнили нелюбимой княгине не только низкое происхождение, но и обвиняли ее в связях с нечистой силой. В результате вступившийся за жену князь вместе с ней был изгнан из города.17

    «Повесть» описывает изгнание князя и княгини более красочно; согласно этому описанию князь Петр предлагает сделать выбор самой Февронии. Она же, подобно сказочным героиням, устраивает боярам игру в загадки, не желая никаких сокровищ, но только своего супруга. Узнав об этом, князь соглашается с выбором мудрой жены.

    Далее «Повесть» говорит о том, что святые князь и княгиня вместе с сопровождающей их свитой были посажены в ладьи и отправились по Оке. Местные муромские предания уточняют подробности путешествия святых Петра и Февронии. Согласно этим муромским преданиям, супруги с несколькими сопровождающими на небольшой ладье поплыли по Оке к Перемиловским горам. Здесь изгнанники сошли на берег и устроили несколько шалашей. В одном из них и поселились святые Петр и Феврония.18

    Согласно «Повести», князь, оказавшийся в таких незавидных обстоятельствах, очень переживал и недоумевал, что же ему делать и как жить дальше. И лишь увещевание и утешение верной супруги не давали ему окончательно упасть духом.19

    21Местные же предания добавляют «чудесных» подробностей в рассказ об изгнанническом бытии святых Петра и Февронии. Например, источник, внезапно забивший из земли для утешения князя и княгини. Или имя, данное княгиней горам, приютившим изгнанников. Поэтому, согласно местным преданиям, изгнание святых Петра и Февронии не выглядит тягостным. Напротив, время, проведенное любящими людьми в единении с окружающим миром, представляется своего рода «раем в шалаше».23

    Но изгнание продолжается недолго. В Муроме, как и в любом городе с сильным влиянием народного веча, сразу же начинаются нестроения. Выплеснулась наружу и вражда бояр. Так что волей-неволей пришлось звать князя Петра с княгиней Февронией обратно в Муром.

Дети

 По возвращении в Муром жизнь святых супругов вошла в спокойное русло. Потянулись годы, наполненные княжескими трудами и благочестием. Князь Петр и княгиня Феврония жили в мире с соседями и подданными, соблюдали церковные уставы и занимались благотворительностью. Можно сказать, что на них исполнились слова молитвы: «да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте».

    Но здесь появляется вопрос, который обходят стороной и житие, и «Повесть» – были ли дети у святых Петра и Февронии, и, если были, то сколько и кто. Отвечая на этот вопрос, можно опираться лишь на летописные источники, которые разнятся между собой. Поэтому, версии исследователей в этом вопросе сильно расходятся.

    По мнению одних, святые Петр и Феврония были бездетной парой. Некоторые из исследователей, придерживающиеся этой точки зрения, даже предполагают, что святые не имели обычного супружеского общения, но жили как брат с сестрой.24

    Другие же исследователи считают, что дети у святой четы были. Относительно же количества детей эти исследователи выдвигают разные версии. Некоторые утверждают, что у святых Петра и Февронии была одна дочь – Евдокия, вышедшая впоследствии замуж за младшего сына великого князя Всеволода – Святослава Всеволодовича, князя Юрьев-Польского. Другие, говоря о детях святых Петра и Февронии, утверждают, что в этой семье было пятеро детей. Но наиболее распространенная версия – трое детей – уже упоминавшаяся дочь Евдокия и два сына – Святослав и Юрий. О них известно немного. Старший сын Святослав был доблестным воином, оберегая родные рубежи, неоднократно воевал с волжскими булгарами. Он умер молодым еще при жизни родителей. Возможно, именно его кончина подвигла святых Петра и Февронию к уходу из мира. Младший брат Святослава Юрий после ухода отца в монастырь унаследовал муромский престол. Он подобно отцу был верным подручником великого князя владимирского. Князь Юрий погиб во время нашествия на Русь хана Батыя.

Уход в монастырь

 Прожив счастливую и достойную жизнь, святые Петр и Феврония решили оставить мир. Что подвигло их к этому? Различные источники неоднозначно отвечают на этот вопрос. Согласно летописным источникам, возможной причиной стала безвременная кончина старшего сына Святослава. Житие называет другую причину – болезнь самого князя Петра. «Повесть» же и местные предания говорят о том, что святым супругам хотелось достойно, вдали от мирской суеты, в молитве подготовиться к переходу в вечность.29

    В любом случае, супруги, разойдясь по муромским обителям, приняли монашеский постриг. Ни житие, ни летописи, ни «Повесть» не упоминают о том, в каких монастырях приняли постриг святые Петр и Феврония. Об этом говорят лишь местные предания, утверждая, что благоверный князь Петр постригся в древней Спасской обители, а его супруга, святая Феврония – в Успенской. Надо заметить, что исследователи единодушно соглашаются с местным преданием относительно места пострижения святого Петра, чего нельзя сказать об обители избранной святой Февронией – к сожалению, никаких сведений об Успенской обители не сохранилось. Так что этот вопрос остается открытым, тем паче, что по кончине святую Февронию пытались похоронить совершенно в другом месте.

    Те же местные предания расцвечивают подробностями монашескую жизнь святых Петра и Февронии. Согласно этим преданиям, даже приняв монашество, святые не утратили взаимной любви, но любовь земная преобразовывалась в любовь небесную.

    Не имея возможности увидеться и поговорить – согласно каноническим правилам, супруги, принявшие монашество, должны избегать близкого общения – святые Петр и Феврония часто посылали друг другу письма. Также предания утверждают, что в письмах святые вели между собою духовные беседы.

    Монашеская жизнь святых Петра и Февронии продлилась недолго – что-то около года, а может быть и меньше. Наступило время отшествия их ко Господу.

Кончина

31Согласно «Повести», святые Петр и Феврония заранее приготовили для себя общий каменный гроб, в котором и завещали похоронить их. Действительно, древняя гробница святых представляла собой вместительный гроб с тонкой перегородкой. Этот гроб был поставлен в кафедральном Борисоглебском соборе, где и находилась княжеская усыпальница.32

«Повесть» подробно описывает, как почувствовавший приближение смерти князьинок несколько раз отправлял гонца к святой Февронии – сказать ей, что он умирает. Святая же Феврония просила его подождать немного, пока она закончит вышивать пелену для храма. Когда же в третий раз послал Петр сказать, что не может больше ждать, – отходит ко Господу – Феврония оставляет вышивание и умирает вместе с ним. В этом описании «Повести» вторят и местные предания.

    Житие же и летописи описывают кончину святых Петра и Февронии более прозаично – без подробностей о троекратном призыве князя и просьбах княгини подождать пока она окончит вышивку.

    Но в одном источники единодушны – святые супруги отошли ко Господу в один и тот же день. Это произошло на Светлой Седмице – в апреле 1228 года.33

Первое чудо

 По кончине святых встал вопрос об их погребении. Житие говорит об этом событии очень сдержанно: «После кончины блаженного князя Петра вельможи и бояре оплакивали его, как отца, горожане – как заступника своего и защитника, бедные вдовы и неимущие пропитания – как своего кормителя и помощника. Честные тела святых князя и княгини с торжеством проводили все жители города и похоронили их в одном гробе в городе Муроме».

    Но местные предания и «Повесть» рассказывают о том, что всем показалось странным и неправильным, что супруги, принявшие монашество и разошедшиеся по обителям, будут почивать в одном гробе.

    Поэтому гроб князя поставили в кафедральном соборе – в княжеской усыпальнице, а княгини, согласно «Повести», в Воздвиженском храме (по некоторым местным преданиям – в Успенском храме).

    Гроб же, приготовленный для себя святыми супругами, остался без употребления. Но на следующий день после погребения тела святых Петра и Февронии обрели именно в этом гробу.

    И даже после этого, подчеркивает «Повесть», святых вновь попытались разъединить, переложив в разные гробы, – и лишь тогда, когда супруги вновь соединились в одном гробу – все, узрев в этом волю Божию, похоронили их в нем.

Первое чудо положило начало народному почитанию князя и княгини.

Почитание святых Петра и Февронии

Точное время и обстоятельства обретения мощей Петра и Февронии неизвестны. Известно, что в XV – начале XVI века, еще до общероссийского прославления на соборе 1547 года, уже существовало почитание благоверных князей Петра и Февронии. Центром их почитания, конечно же, был Муром.

    Но не только – в отличие от современной ситуации, когда святых Петра и Февронию просят о помощи в делах семейных – тогда они считались покровителями царственного рода. Начало такому почитанию святых положил государь всея Руси – Иван III. В 1446 году, после того, как великий князь Василий Васильевич был захвачен и ослеплен своим двоюродным братом Дмитрием Шемякой, дети великого князя Иван – будущий Иван III и его брат Юрий – нашли приют в Муроме. Это стало одним из самых ярких впечатлений детства княжича Ивана. С тех самых пор он весьма почитал чету святых муромских князей. Став великим князем, он совершил паломничество в Муром, дабы помолиться у гробницы тогда еще местночтимых святых Петра и Февронии.

    Сын Ивана III – великий князь Василий III – не столь почитал благоверных князей Петра и Февронию. Но, уважая память своего отца, до конца дней своих сохранявшего благодарную память о Муроме, пожаловал муромскому соборному храму, где тогда находилась гробница святых Петра и Февронии, участок пахотной земли в честь этих святых.

    Большим почитателем муромской княжеской четы был митрополит Московский, святитель Макарий. Готовя общероссийское прославление этих святых, он тщательно изучал местное предание и службу, составленную святым Петру и Февронии, муромскими уроженцами Пахомием и монахом Михаилом. Как известно, именно святитель Макарий поручил священнику Ермолаю – будущему иеромонаху Еразму – составить официальное житие святых благоверных князей Петра и Февронии. К сожалению, из этого благословения святителя Макария ничего не вышло – о. Ермолай, изучив все местные предания и легенды, написал «Повесть о Петре и Февронии» – произведение лирическое и романтическое. Впоследствии оно пользовалось огромной популярностью, но было совершенно непригодно для «Четьих-Миней» – официального житийного сборника, который предполагалось читать в Церкви.

    Неудача с официальным составлением жития не охладила любви святителя Макария к муромским чудотворцам Петру и Февронии. Именно по его совету и благословению паломничество к гробнице святой четы накануне решительного штурма Казани совершил царь Иван Васильевич Грозный. Молясь у мощей святых Петра и Февронии, царь дал обет в случае победы выстроить над их гробницей новый храм. Свое обещание царь Иван Грозный исполнил – после победы он сделал большое пожертвование для строительства каменного храма над гробницей святых Петра и Февронии. Более того, жертвуя на строительство православных храмов в Казани, царь распорядился, чтобы в одном из построенных храмов был придел во имя святых муромских чудотворцев.

    Сын Ивана Грозного – царь Федор Иоаннович – и его супруга Ирина также весьма почитали святых Петра и Февронию. Считая муромских чудотворцев идеалом семейной жизни, они стремились подражать этому идеалу. В 1593 году царица Ирина прислала в Муром, на гробницу святых, покров, шитый в мастерской царицы. Этот покров считается настоящим произведением искусства, исполненным с необыкновенной теплотой и любовью. Царица молила Петра и Февронию о даровании детей.

    Впоследствии, в связи с концом династии Рюриковичей и бурными событиями Смутного времени, почитание святых Петра и Февронии несколько ослабло. Следующим государем, посетившим Муром, дабы помолиться у мощей святой княжеской четы, был император Петр I. Он побывал в Муроме в 1722 году. Перед поездкой император решил ознакомиться с историей древнего города и взял у В. Н. Татищева некую «летопись» или «муромскую топографию», под которой следует понимать сборник муромских житий, в том числе Петра и Февронии. Свидетельства о молитве императора Петра I перед гробницей святой княжеской четы дошли до нас в местных преданиях, собранных одним из исследователей, жившем в XIX веке.

    В 1767 году поклониться мощам святых благоверных князей Петра и Февронии приехала в Муром императрица Екатерина II. Здесь же в Муроме она получила известие о болезни сына – цесаревича Павла Петровича – будущего Павла I. Вместе со свитой императрица молилась перед мощами святых Петра и Февронии о выздоровлении наследника. Молитвы Екатерины II были услышаны. В благодарность она пожертвовала новый покров на гробницу святых. Он с незначительными отклонениями повторяет иконографию древнего. Шитье исполнено золотом и шелками, украшено жемчугом, перламутром, камнями.

    Император Павел I, посещая Муром в 1798 году, из-за недостатка времени не смог помолиться у мощей святых Петра и Февронии. Однако именно ко времени его правления относится переложение мощей святых в новую раку. Это происходило следующим образом: «В 1799 году, августа 21 дня, в 4 часу пополудни приехал в город Муром Его Преосвященство, Преосвященнейший Владыко Виктор, епископ Владимирский и Суздальский, для переложения в Соборной церкви святых мощей Чудотворцев, Князя Петра и Княгини Февронии, из старой раки в новую, которая ныне видна в приделе, вшед на левой стороне к алтарю, а старая была гробница на правой стороне в том же приделе. Августа 22 числа в 9 часу пополудни сам Преосвященный своими руками совершил переложение святых мощей, с ним при том были Спасского монастыря Архимандрит Афанасий и Соборной церкви протопоп Василий». Новая рака – из кипариса внутри, снаружи металлическая с позолотой. На ней надпись: «Сделана рака сия в царствующем граде Москве в честь и славу св. мощам Князя Петра и Княгини Февронии».

    12 октября 1834 года посетил Муром и помолился у мощей святых Петра и Февронии император Николай I. Подобную церемонию совершил 14 августа 1837 года наследник престола Александр Николаевич – будущий император Александр II. Муромский «летописец» А. А. Титов преподнес цесаревичу рукопись своего труда «Историческое обозрение города Мурома», где рассказывалось и о Петре и Февронии.

    После революции мощи Петра и Февронии подверглись обследованию 31 декабря 1923 года. В архиве Муромского музея хранится «Акт о вскрытии мощей» Петра и Февронии, в котором указано, что комиссия создана по поручению муромского отдела милиции. После вскрытия рака с мощами Петра и Февронии была передана в музей, где выставлялась в антирелигиозном отделе. Затем они находились в хранилище музея.

    После этого почитание святых Петра и Февронии заглохло на целые десятилетия. Лишь в конце 80-х годов XX века, когда Церковь вновь получила свободу, интерес к святым Петру и Февронии начал неуклонно расти.

     Уже в 1989 году Саранская библиотека им. Н. А. Некрасова включила в мероприятия, посвященные православным праздникам, День Петра и Февронии.

    В начале 1990-х годов мощи святых Петра и Февронии были возвращены Православной Церкви. Поначалу они находились в Благовещенской обители. 13 сентября 1992 года мощи святых Петра и Февронии были перенесены в возрожденный Свято-Троицкий монастырь. В этот день впервые городские власти соединили общегородское торжество с церковным праздником.

   С тех пор каждый год торжественно отмечаются две даты – памяти святых 8 июля и перенесения их мощей – 13 сентября.

      В 2008 году в день памяти святых Петра и Февронии появился новый праздник – День семьи, любви и верности.

    Инициатива установления этого праздника исходила от жителей Мурома. Эта инициатива была поддержана церковной и светской властью. Данное начинание несомненно будет способствовать укреплению института семьи и нравственности в нашем обществе.


ЕРМОЛАЙ-ЕРАЗМ

ПОВЕСТЬ О ЖИТИЕ НОВЫХ МУРОMCKИX СВЯТЫХ ЧУДОТВОРЦЕВ, БЛАГОВЕРНОГО, И ПРЕПОДОБНОГО, И ДОСТОЙНОГО ПОХВАЛЫ КНЯЗЯ ПЕТРА, НАРЕЧЕННОГО ВО ИНОЧЕСТВЕ ДАВИДОМ, И СУПРУГИ ЕГО, БЛАГОВЕРНОЙ, И ПРЕПОДОБНОЙ, И ДОСТОЙНОЙ ПОХВАЛЫ КНЯГИНИ ФЕВРОНИИ, НАРЕЧЕННОЙ ВО ИНОЧЕСТВЕ ЕФРОСИНИЕЙ, БЛАГОСЛОВИ, ОТЧЕ.

I
Есть в русской земле город, называемый Муромом. Правил в нем когда-то благоверный князь по имени Павел. Дьявол же, искони ненавидящий род человеческий, сделал так, что крылатый змей стал летать к жене того князя на блуд. И волшебством своим перед ней он являлся в образе самого князя. Долго продолжалось такое наваждение. Жена же этого не скрывала и рассказала обо всем, что с ней произошло, князю, мужу своему. Злой змей же силой овладел ею.
Князь стал думать, как поступить со змеем, но был в недоумении. И вот говорит жене: «Раздумываю, жена, но не могу придумать, чем одолеть этого злодея? Не знаю, как убить его? Когда станет он говорить с тобой, спроси, обольщая его, вот о чем: ведает ли этот злодей сам, от чего ему смерть должна приключиться? Если узнаешь об этом и нам поведаешь, то освободишься не только в этой жизни от смрадного дыхания и шипения его и всего этого бесстыдства, о чем даже говорить срамно, но и в будущей жизни нелицемерного судью, Христа, тем умилостивишь». Слова мужа своего жена накрепко запечатлела в сердце своем и решила она: «Обязательно сделаю так».
И вот однажды, когда пришел к ней этот злой змей, она, крепко храня в сердце слова мужа, обращается к этому злодею с льстивыми речами, говоря о том и о другом, а под конец с почтением, восхваляя его, спрашивает: «Много всего ты знаешь, а знаешь ли про смерть свою — какой она будет и от чего?» Он же, злой обманщик, обманут был простительным обманом верной жены, ибо, пренебрегши тем, что тайну ей открывает, сказал: «Смерть мне суждена от Петрова плеча и от Агрикова меча». Жена же, услыхав эти слова, накрепко запомнила их в сердце своем и, когда этот злодей ушел, поведала князю, мужу своему, о том, что сказал ей змей. Князь же, услыхав это, недоумевал — что значит: смерть от Петрова плеча и от Агрикова меча?
А у князя был родной брат по имени Петр. Как-то Павел позвал его к себе и стал говорить ему о словах змея, которые тот сказал жене его. Князь же Петр, услыхав от брата своего, что змей назвал того, от чьей руки ему надлежит умереть, его именем, стал думать без колебаний и сомнений, как убить змея. Только одно смущало его — не ведал он ничего об Агриковом мече.
Было у Петра в обычае ходить в одиночестве по церквам. А за городом стояла в женском монастыре церковь Воздвижения честного и животворящего креста. Пришел он в нее один помолиться. И вот явился ему отрок, говоря: «Княже! Хочешь, я покажу тебе Агриков меч?» Он же, стремясь исполнить задуманное, ответил: «Да увижу, где он!» Отрок же сказал: «Иди вслед за мной». И показал князю в алтарной стене меж плитами щель, а в ней лежит меч. Тогда благоверный князь Петр взял тот меч, пошел к брату и поведал ему обо всем. И с того дня стал искать подходящего случая, чтобы убить змея.
Каждый день Петр ходил к брату своему и к снохе своей, чтобы отдать поклон им. Раз случилось ему прийти в покои к брату своему, и сразу же от него пошел он к снохе своей в другие покои и увидел, что брат его у нее сидит. И, пойдя от нее назад, встретил он одного из слуг брата своего и сказал ему: «Вышел я от брата моего к снохе моей, а брат мой остался в своих покоях, и я, нигде не задерживаясь, быстро пришел в покои к снохе моей и не понимаю, каким образом брат мой очутился раньше меня в покоях снохи моей?» Тот же человек сказал ему: «Господин, никуда после твоего ухода не выходил твой брат из покоев своих!» Тогда Петр уразумел, что это козни лукавого змея. И пришел он к брату и сказал ему: «Когда это ты сюда пришел? Ведь я, когда от тебя из этих покоев ушел и, нигде не задерживаясь, пришел в покои к жене твоей, то увидел тебя сидящим с нею и сильно удивился, как ты пришел раньше меня. И вот снова сюда пришел, нигде не задерживаясь, ты же, не понимаю как, меня опередил и раньше меня здесь оказался?» Павел же ответил: «Никуда я, брат, из покоев этих, после того как ты ушел, не выходил и у жены своей не был». Тогда князь Петр сказал: «Это, брат, козни лукавого змея — тобою мне является, чтобы я не решился убить его, думая, что это ты — мой брат. Сейчас, брат, отсюда никуда не выходи, я же пойду туда биться со змеем, надеюсь, что с божьей помощью будет убит лукавый этот змей».
И, взяв меч, называемый Агриковым, пришел он в покои к снохе своей и увидел змея в образе брата своего, но, твердо уверившись в том, что не брат это его, а коварный змей, ударил его мечом. Змей же, обратившись в свое естественное обличье, затрепетал и умер, обрызгав блаженного князя Петра своей кровью. Петр же от зловредной той крови покрылся струпьями, и появились на теле его язвы, и охватила его тяжкая болезнь. И пытался он у многих врачей во владениях своих найти исцеление, но ни один не вылечил его.

II
Прослышал Петр, что в Рязанской земле много врачей, и велел везти себя туда – из-за тяжкой болезни сам он сидеть на коне не мог. И когда привезли его в Рязанскую землю, то послал он всех приближенных своих искать врачей.
Один из княжеских отроков забрел в село, называемое Ласково. Пришел он к воротам одного дома и никого не увидел. И зашел в дом, но никто не вышел ему навстречу. Тогда вошел он в горницу и увидел удивительное зрелище: за ткацким станком сидела в одиночестве девушка и ткала холст, а перед нею скакал заяц.
И сказала девушка: «Плохо, когда дом без ушей, а горница без очей!» Юноша же, не поняв этих слов, спросил девушку: «Где хозяин этого дома?» На это она ответила: «Отец и мать мои пошли взаймы плакать, брат же мой пошел сквозь ноги смерти в глаза глядеть».
Юноша же не понимал слов девушки, дивился, видя и слыша подобные чудеса, и спросил у девушки: «Вошел я к тебе и увидел, что ты ткешь, а перед тобой заяц скачет, и услыхал я из уст твоих какие-то странные речи и не могу уразуметь, что ты говоришь. Сперва ты сказала: плохо, когда дом без ушей, а горница без очей. Про отца же и мать сказала, что они пошли взаймы плакать, про брата же сказала – «сквозь ноги смерти в глаза смотрит». И ни единого слова твоего я не понял!»
Она же сказала ему: «И этого-то понять не можешь! Пришел ты в дом этот, и в горницу мою вошел, и застал меня в неприбранном виде. Если бы был в нашем доме пес, то учуял бы, что ты к дому подходишь, и стал бы лаять на тебя: это — уши дома. А если бы был в горнице моей ребенок, то, увидя, что идешь в горницу, сказал бы мне об этом: это — очи дома. А то, что я сказала тебе про отца и мать и про брата, что отец мой и мать пошли взаймы плакать – это пошли они на похороны и там оплакивают покойника. А когда за ними смерть придет, то другие их будут оплакивать: это – плач взаймы. Про брата же тебе так сказала потому, что отец мой и брат – древолазы, в лесу по деревьям мед собирают. И сегодня брат мой пошел бортничать, и когда он полезет вверх на дерево, то будет смотреть сквозь ноги на землю, чтобы не сорваться с высоты. Если кто сорвется, тот ведь с жизнью расстанется. Поэтому я и сказала, что он пошел сквозь ноги смерти в глаза глядеть».
Говорит ей юноша: «Вижу, девушка, что ты мудра. Назови мне имя свое». Она ответила: «Зовут меня Феврония». И тот юноша сказал ей: «Я слуга муромского князя Петра. Князь же мой тяжело болен, в язвах. Покрылся он струпьями от крови злого летучего змея, которого он убил своею рукою. В своем княжестве искал он исцеления у многих врачей, но никто не смог вылечить его. Поэтому повелел он сюда себя привезти, так как слыхал, что здесь много врачей. Но мы не знаем ни имен их, ни где они живут, поэтому и расспрашиваем о них». На это она ответила: «Если бы кто-нибудь потребовал твоего князя себе, тот мог бы вылечить его». Юноша же сказал: «Что это ты говоришь – кто может требовать моего князя себе! Если кто вылечит его, того князь богато наградит. Но назови мне имя врача того, кто он и где дом его». Она же ответила: «Приведи князя твоего сюда. Если будет он чистосердечным и смиренным в словах своих, то будет здоров!»
Юноша быстро возвратился к князю своему и подробно рассказал ему обо всем, что видел и слышал. Благоверный же князь Петр повелел: «Везите меня туда, где эта девица». И привезли его в тот дом, где жила девушка. И послал он одного из слуг своих, чтобы тот спросил: «Скажи мне, девица, кто хочет меня вылечить? Пусть вылечит и получит богатую награду». Она же без обиняков ответила: «Я хочу его вылечить, но награды никакой от него не требую. Вот к нему слово мое: если я не стану супругой ему, то не подобает мне и лечить его». И вернулся человек тот и передал князю своему, что сказала ему девушка.
Князь же Петр с пренебрежением отнесся к словам ее и подумал: «Ну как это можно – князю дочь древолаза взять себе в жены!» И послал к ней, молвив: «Скажите ей – пусть лечит как умеет. Если вылечит, возьму ее себе в жены». Пришли к ней и передали эти слова. Она же, взяв небольшую плошку, зачерпнула ею хлебной закваски, дунула на нее и сказала: «Пусть истопят князю вашему баню, и пусть он помажет этим все тело свое, где есть струпья и язвы. А один струп пусть оставит непомазанным. И будет здоров!»
И принесли князю эту мазь, и велел он истопить баню. Девушку же он захотел испытать в ответах – так ли она мудра, как он слыхал о речах ее от отрока своего. Послал он к ней с одним из своих слуг небольшой пучок льна, говоря так: «Эта девица хочет стать моей супругой ради мудрости своей. Если она так мудра, пусть из этого льна сделает мне сорочку, и одежду, и платок за то время, пока я в бане буду». Слуга принес Февронии пучок льна и, вручив его ей, передал княжеский наказ. Она же сказала слуге: «Влезь на нашу печь и, сняв поленце, принеси сюда». Он, послушав ее, принес поленце. Тогда она, отмерив пядью, сказала: «Отруби вот это от поленца». Он отрубил. Она говорит ему: «Возьми этот обрубок поленца, пойди и дай своему князю от меня и скажи ему: за то время, пока я очешу этот пучок льна, пусть князь твой смастерит из этого обрубка ткацкий стан и всю остальную снасть, на чем будет ткаться полотно для него». Слуга принес к своему князю обрубок поленца и передал слова девушки. Князь же говорит: «Пойди скажи девушке, что невозможно из такой маленькой чурочки за такое малое время смастерить то, чего она просит!» Слуга пришел и передал ей слова князя. Девушка же на это ответила: «А это разве возможно – взрослому мужчине из одного пучка льна за то малое время, пока он будет в бане мыться, сделать сорочку, и платье, и платок?» Слуга ушел и передал эти слова князю. Князь же подивился ответу ее.
Потом князь Петр пошел в баню мыться и, как наказывала девушка, мазью помазал язвы и струпы свои. А один струп оставил непомазанным, как девушка велела. И когда вышел из бани, то уже не чувствовал никакой болезни. Наутро же глядит – все тело его здорово и чисто, только один струп остался, который он не помазал, как наказывала девушка. И дивился он столь быстрому исцелению. Но не захотел он взять ее в жены из-за происхождения ее, а послал ей дары. Она же не приняла.
Князь Петр поехал в вотчину свою, город Муром, выздоровевшим. Лишь оставался на нем один струп, который был не помазан по повелению девушки. И от того струпа пошли новые струпья по всему телу с того дня, как поехал он в вотчину свою. И снова покрылся он весь струпьями и язвами, как и в первый раз.
И опять возвратился князь на испытанное лечение к девушке. И когда пришел к дому ее, то со стыдом послал к ней, прося исцеления. Она же, нимало не гневаясь, сказала: «Если станет мне супругом, то исцелится». Он же твердое слово дал ей, что возьмет ее в жены. И она снова, как и прежде, то же самое лечение определила ему, о каком я уже писал раньше. Он же, быстро исцелившись, взял ее себе в жены. Таким-то вот образом стала Феврония княгиней.
И прибыли они в вотчину свою, город Муром, и начали жить благочестиво, ни в чем не преступая божии заповеди.

III
По прошествии недолгого времени князь Павел скончался. Благоверный же князь Петр после брата своего стал самодержцем в городе своем.
Бояре, по наущению жен своих, не любили княгиню Февронию, потому что стала она княгиней не по происхождению своему, Бог же прославил ее ради доброго ее жития.
Однажды кто-то из прислуживающих ей пришел к благоверному князю Петру и наговорил на нее: «Каждый раз, — говорил он, — окончив трапезу, не по чину из-за стола выходит: перед тем как встать, собирает в руку крошки, будто голодная!» И вот благоверный князь Петр, желая ее испытать, повелел, чтобы она пообедала с ним за одним столом. И когда кончился обед, она, по обычаю своему, собрала крошки в руку свою. Тогда князь Петр взял Февронию за руку и, разжав ее, увидел ладан благоухающий и фимиам. И с того дня он ее больше никогда не испытывал.
Минуло немалое время, и вот однажды пришли к князю бояре его во гневе и говорят: «Княже, готовы мы все верно служить тебе и тебя самодержцем иметь, но не хотим, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими. Если хочешь оставаться самодержцем, пусть будет у тебя другая княгиня. Феврония же, взяв богатства, сколько пожелает, пусть уходит куда захочет!» Блаженный же Петр, в обычае которого было ни на что не гневаться, с кротостью ответил: «Скажите об этом Февронии, послушаем, что она скажет».
Неистовые же бояре, потеряв стыд, задумали устроить пир. Стали пировать и вот, когда опьянели, начали вести свои бесстыдные речи, словно псы лающие, отрицая божий дар святой Февронии исцелять, которым бог наградил ее и по смерти. И говорят они: «Госпожа княгиня Феврония! Весь город и бояре просят у тебя: дай нам, кого мы у тебя попросим!» Она же в ответ: «Возьмите, кого просите!» Они же, как едиными устами, промолвили: «Мы, госпожа, все хотим, чтобы князь Петр властвовал над нами, а жены наши не хотят, чтобы ты господствовала над ними. Взяв сколько тебе нужно богатств, уходи куда пожелаешь!» Тогда она сказала: «Обещала я вам, что, чего ни попросите – получите. Теперь я вам говорю: обещайте мне дать, кого я попрошу у вас». Они же, злодеи, обрадовались, не зная, что их ждет, и поклялись: «Что ни назовешь, то сразу беспрекословно получишь». Тогда она говорит: «Ничего иного не прошу, только супруга моего, князя Петра!» Они же ответили: «Если сам захочет, ни слова тебе не скажем». Враг помутил их разум – каждый подумал, что, если не будет князя Петра, придется ставить другого самодержца: а ведь в душе каждый из бояр надеялся самодержцем стать.
Блаженный же князь Петр не захотел нарушить божиих заповедей ради царствования в жизни этой, он по божьим заповедям жил, соблюдая их, как богогласный Матфей в своем Благовествовании вещает. Ведь сказано, что если кто прогонит жену свою, не обвиненную в прелюбодеянии, и женится на другой, тот сам прелюбодействует. Сей же блаженный князь по Евангелию поступил: пренебрег княжением своим, чтобы заповеди божьей не нарушить.
Злочестивые же бояре эти приготовили для них суда на реке – под этим городом протекает река, называемая Окой. И вот поплыли они по реке в судах. В одном судне с Февронией плыл некий человек, жена которого была на этом же судне. И человек этот, искушаемый лукавым бесом, посмотрел на святую с помыслом. Она же, сразу угадав его дурные мысли, обличила его, сказав ему: «Зачерпни воды из реки сей с этой стороны судна сего». Он почерпнул. И повелела ему испить. Он выпил. Тогда сказала она снова: «Теперь зачерпни воды с другой стороны судна сего». Он почерпнул. И повелела ему снова испить. Он выпил. Тогда она спросила: «Одинакова вода или одна слаще другой?» Он же ответил: «Одинаковая, госпожа, вода». После этого она промолвила: «Так и естество женское одинаково. Почему же ты, позабыв про свою жену, о чужой помышляешь?» И человек этот, поняв, что она обладает даром прозорливости, не посмел больше предаваться таким мыслям.
Когда приспел вечер, пристали они к берегу и начали устраиваться на ночлег. Блаженный же князь Петр задумался: «Что теперь будет, коль скоро я по своей воле от княженья отказался?» Предивная же Феврония говорит ему: «Не скорби, княже, милостивый Бог, творец и заступник всех не оставит нас в беде!»
На берегу тем временем на ужин князю Петру готовили еду. И повар его обрубил маленькие деревца, чтобы повесить на них котлы. А когда закончился ужин, святая княгиня Феврония, ходившая по берегу и увидевшая обрубки эти, благословила их, сказав: «Да будут они утром большими деревьями с ветвями и листвой». Так и было: встали утром и нашли вместо обрубков большие деревья с ветвями и листвой.
И вот когда люди собрались грузить с берега на суда пожитки, то пришли вельможи из города Мурома, говоря: «Господин наш князь! От всех вельмож и от жителей всего города пришли мы к тебе, не оставь нас, сирот твоих, вернись на свое княжение. Ведь много вельмож погибло в городе от меча. Каждый из них хотел властвовать, и в распре друг друга перебили. И все уцелевшие вместе со всем народом молят тебя: господин наш князь, хотя и прогневали и обидели мы тебя тем, что не захотели, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими, но теперь со всеми домочадцами своими мы рабы ваши и хотим, чтобы были вы, и любим вас, и молим, чтобы не оставили вы нас, рабов своих!»
Блаженный князь Петр и блаженная княгиня Феврония возвратились в город свой. И правили они в городе том, соблюдая все заповеди и наставления господние безупречно, молясь беспрестанно и милостыню творя всем людям, находившимся под их властью, как чадолюбивые отец и мать. Ко всем питали они равную любовь, не любили жестокости и стяжательства, не жалели тленного богатства, но богатели божьим богатством. И были они для своего города истинными пастырями, а не как наемниками. А городом своим управляли со справедливостью и кротостью, а не с яростью. Странников принимали, голодных насыщали, нагих одевали, бедных от напастей избавляли.

IV
Когда приспело время благочестивого преставления их, умолили они бога, чтобы в одно время умереть им. И завещали, чтобы их обоих положили в одну гробницу, и велели сделать из одного камня два гроба, имеющих меж собою тонкую перегородку. В одно время приняли они монашество и облачились в иноческие одежды. И назван был в иноческом чину блаженный князь Петр Давидом, а преподобная Феврония в иноческом чину была названа Ефросинией.
В то время, когда преподобная и блаженная Феврония, нареченная Ефросинией, вышивала лики святых на воздухе для соборного храма пречистой Богородицы, преподобный и блаженный князь Петр, нареченный Давидом, послал к ней сказать: «О сестра Ефросиния! Пришло время кончины, но жду тебя, чтобы вместе отойти к Богу». Она же ответила: «Подожди, господин, пока дошью воздух во святую церковь». Он во второй раз послал сказать: «Недолго могу ждать тебя». И в третий раз прислал сказать: «Уже умираю и не могу больше ждать!» Она же в это время заканчивала вышивание того святого воздуха: только у одного святого мантию еще не докончила, а лицо уже вышила; и остановилась, и воткнула иглу свою в воздух, и замотала вокруг нее нитку, которой вышивала. И послала сказать блаженному Петру, нареченному Давидом, что умирает вместе с ним. И, помолившись, отдали они оба святые свои души в руки божий в двадцать пятый день месяца июня.
После преставления их решили люди тело блаженного князя Петра похоронить в городе, у соборной церкви пречистой Богородицы, Февронию же похоронить в загородном женском монастыре, у церкви Воздвижения честного и животворящего креста, говоря, что так как они стали иноками, нельзя положить их в один гроб. И сделали им отдельные гробы, в которые положили тела их: тело святого Петра, нареченного Давидом, положили в его гроб и поставили до утра в городской церкви святой Богородицы, а тело святой Февронии, нареченной Ефросинией, положили в ее гроб и поставили в загородной церкви Воздвижения честного и животворящего креста. Общий же их гроб, который они сами повелели высечь себе из одного камня, остался пустым в том же городском соборном храме пречистой Богородицы. Но на другой день утром люди увидели, что отдельные гробы, в которые они их положили, пусты, а святые тела их нашли в городской соборной церкви пречистой Богородицы в общем их гробе, который они велели сделать для себя еще при жизни. Неразумные же люди как при жизни, так и после честного преставления Петра и Февронии пытались разлучить их: опять переложили их в отдельные гробы и снова разъединили. И снова утром оказались святые в едином гробе. И после этого уже не смели трогать их святые тела и погребли их возле городской соборной церкви Рождества святой Богородицы, как повелели они сами – в едином гробе, который бог даровал на просвещение и на спасение города того: припадающие с верой к раке с мощами их щедро обретают исцеление.
Мы же по силе нашей да воздадим похвалу им.
Радуйся, Петр, ибо дана тебе была от бога сила убить летающего свирепого змея! Радуйся, Феврония, ибо в женской голове твоей мудрость святых мужей заключалась! Радуйся, Петр, ибо, струпья и язвы нося на теле своем, мужественно все мучения претерпел! Радуйся, Феврония, ибо уже в девичестве владела данным тебе от Бога даромисцелять недуги! Радуйся, прославленный Петр, ибо, ради заповеди божьей не оставлять супруги своей, добровольно отрекся от власти! Радуйся, дивная Феврония, ибо по твоему благословению за одну ночь маленькие деревца выросли большими, покрытыми ветвями и листьями! Радуйтесь, честные предводители, ибо в княжении своем со смирением, в молитвах, творя милостыню, не возносясь, прожили; за это и Христос осенил вас своей благодатью, так что и после смерти тела ваши неразлучно в одной гробнице лежат, а духом предстоите вы перед владыкой Христом! Радуйтесь, преподобные и преблаженные, ибо и после смерти незримо исцеляете тех, кто с верой к вам приходит!
Мы же молим вас, о преблаженные супруги, да помолитесь и о нас, с верою чтущих вашу память!
Помяните же и меня, прегрешного, написавшего все то, что я слышал о вас, не ведая – писали о вас другие, сведущие более меня, или нет. Хотя и грешен я, и невежда, но на божию благодать и на щедроты его уповая и на ваши молитвы к Христу надеясь, работал я над трудом своим. Желая вам на земле хвалу воздать, настоящей хвалы еще и не коснулся. Хотел вам ради вашего кроткого правления и праведной жизни сплести венки похвальные после преставления вашего, но по-настоящему еще и не коснулся этого. Ибо прославлены и увенчаны вы на небесах истинными нетленными венками общим владыкой всех Христом. Ему же подобает вместе с безначальным его Отцом и с пресвятым, благим и животворящим Духом всякая слава, честь и поклонение ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.


сентябрь 2017